Неточные совпадения
Было
около девяти
часов, когда он
проходил по Сенной.
Старик один засмеялся; Аркадий выразил улыбку на своем лице. Базаров только затянулся. Беседа продолжалась таким образом
около часа; Аркадий успел
сходить в свою комнату, которая оказалась предбанником, но очень уютным и чистым. Наконец вошла Танюша и доложила, что обед готов.
Мы стояли на тяге
около часу, убили две пары вальдшнепов и, желая до восхода солнца опять попытать нашего счастия (на тягу можно также
ходить поутру), решились переночевать в ближайшей мельнице.
На всяк день и
час, на всякую минуту
ходи около себя и смотри за собой, чтоб образ твой был благолепен.
Наконец чемодан и сак были готовы: было уже
около девяти
часов, когда Марфа Игнатьевна взошла к нему с обычным ежедневным вопросом: «Где изволите чай кушать, у себя аль
сойдете вниз?» Иван Федорович
сошел вниз, вид имел почти что веселый, хотя было в нем, в словах и в жестах его, нечто как бы раскидывающееся и торопливое.
Хотел было я обнять и облобызать его, да не посмел — искривленно так лицо у него было и смотрел тяжело. Вышел он. «Господи, — подумал я, — куда пошел человек!» Бросился я тут на колени пред иконой и заплакал о нем Пресвятой Богородице, скорой заступнице и помощнице. С полчаса
прошло, как я в слезах на молитве стоял, а была уже поздняя ночь,
часов около двенадцати. Вдруг, смотрю, отворяется дверь, и он входит снова. Я изумился.
Теперь дикие свиньи пошли в гору, потом спустились в соседнюю падь, оттуда по ребру опять стали подниматься вверх, но, не дойдя до вершины, круто повернули в сторону и снова спустились в долину. Я так увлекся преследованием их, что совершенно забыл о том, что надо осматриваться и запомнить местность. Все внимание мое было поглощено кабанами и следами тигра. Та к
прошел я еще
около часа.
До железной дороги оставалось еще 43 км. Посоветовавшись с моими спутниками, я решил попытаться
пройти это расстояние в один переход. Для исполнения этого плана мы выступили очень рано.
Около часа я работал опять с огнем. Когда взошло солнце, мы подходили уже к Гоголевке.
В 5
часов мы подошли к зверовой фанзе.
Около нее я увидел своих людей. Лошади уже были расседланы и пущены на волю. В фанзе, кроме стрелков, находился еще какой-то китаец. Узнав, что мы с Дерсу еще не
проходили, они решили, что мы остались позади, и остановились, чтобы обождать. У китайцев было много кабарожьего мяса и рыбы, пойманной заездками.
Я весь день вертелся
около нее в саду, на дворе,
ходил к соседкам, где она
часами пила чай, непрерывно рассказывая всякие истории; я как бы прирос к ней и не помню, чтоб в эту пору жизни видел что-либо иное, кроме неугомонной, неустанно доброй старухи.
В то время реку Билимбе можно было назвать пустынной. В нижней половине река шириной
около 20 м, глубиной до 1,5 м и имеет скорость течения от 8 до 10 км в
час. В верховьях реки есть несколько зверовых фанз. Китайцы приходили сюда в Санхобе зимой лишь на время соболевания. В этот день нам удалось
пройти км тридцать; до Сихотэ-Алиня оставалось еще столько же.
Лес кончился, и опять потянулась сплошная гарь. Та к
прошли мы с
час. Вдруг Дерсу остановился и сказал, что пахнет дымом. Действительно, минут через 10 мы спустились к реке и тут увидели балаган и
около него костер. Когда мы были от балагана в 100 шагах, из него выскочил человек с ружьем в руках. Это был удэгеец Янсели с реки Нахтоху. Он только что пришел с охоты и готовил себе обед. Котомка его лежала на земле, и к ней были прислонены палка, ружье и топор.
Матушка частенько подходила к дверям заповедных комнат, прислушивалась, но войти не осмеливалась. В доме мгновенно все стихло, даже в отдаленных комнатах
ходили на цыпочках и говорили шепотом. Наконец
часов около девяти вышла от дедушки Настасья и сообщила, что старик напился чаю и лег спать.
Около шести
часов проходит в церковь священник, и из церкви выбегает пономарь и становится у веревки, протянутой к языку главного колокола.
Вот как текла эта однообразная и невеселая жизнь: как скоро мы просыпались, что бывало всегда
часу в восьмом, нянька водила нас к дедушке и бабушке; с нами здоровались, говорили несколько слов, а иногда почти и не говорили, потом отсылали нас в нашу комнату;
около двенадцати
часов мы выходили в залу обедать; хотя от нас была дверь прямо в залу, но она была заперта на ключ и даже завешана ковром, и мы
проходили через коридор, из которого тогда еще была дверь в гостиную.
Батальон, к которому прикомандирован был юнкер для вылазки,
часа два под огнем стоял
около какой-то стенки, потом батальонный командир впереди сказал что-то, ротные командиры зашевелились, батальон тронулся, вышел из-за бруствера и,
пройдя шагов 100, остановился, построившись в ротные колонны. Песту сказали, чтобы он стал на правом фланге 2-й роты.
Gnadige Frau, поняв из этого, что Юлия Матвеевна желает, чтобы она удалилась, исполнила ее желание и, выйдя в коридор, поместилась на стуле
около комнаты больной.
Прошло с
час времени. Юлия Матвеевна заметно начала свободнее дышать, потом вдруг указала на лежавшие в углу валяные туфли.
Егор Егорыч, ожидая возвращения своего камердинера, был как на иголках; он то усаживался плотно на своем кресле, то вскакивал и подбегал к окну, из которого можно было видеть, когда подъедет Антип Ильич.
Прошло таким образом
около часу. Но вот входная дверь нумера скрипнула. Понятно, что это прибыл Антип Ильич; но он еще довольно долго снимал с себя шубу, обтирал свои намерзшие бакенбарды и сморкался. Егора Егорыча даже подергивало от нетерпения. Наконец камердинер предстал перед ним.
Прошло около двух
часов; адмиральша и Сусанна беспрестанно посылали пришедшую и стоявшую перед ними их старушонку справляться, уехал доктор или нет, и каждый раз получали ответ, что нет еще!
Аггей Никитич, одолеваемый любезностями хозяйки, чтобы хоть на время спастись от них,
сошел вниз, в бильярдную, покурить, где просидев
около четверти
часа, стал возвращаться назад в залу; но, запутавшись в переходах большого дома, не попал в нее и очутился
около боскетной, переделанной ныне Екатериною Петровною в будуар.
— Да разве можно служить вблизи этого изверга, — начал Петр Валерианович и
около часа рассказывал матери все те нелепые басни, которые
ходили про жестокого временщика, как в то время многие называли графа Аракчеева.
Прием, продолжавшийся уже
около двух
часов, кончался:
проходили уже согнутые, трепещущие фигуры мелких чиновников, а фамилия капитана фон Зеемана не произносилась Петром Андреевичем Клейнмихелем.
— Когда лучше узнаю историю, то и обсужу это! — отвечал Павел тоже сухо и ушел; но куда было девать оставшиеся несколько
часов до ночи? Павлу пришла в голову мысль
сходить в дом к Есперу Иванычу и посмотреть на те места, где он так счастливо и безмятежно провел
около года, а вместе с тем узнать, нет ли каких известий и от Имплевых.
Верховцевы
сходили по лестнице, когда Лидочка поднималась к ним. Впрочем, они уезжали не надолго — всего три-четыре визита, и просили Лидочку подождать. Она вошла в пустынную гостиную и села у стола с альбомами. Пересмотрела все — один за другим, а Верховцевых все нет как нет. Но Лидочка не обижалась; только ей очень хотелось есть, потому что институтский день начинается рано, и она, кроме того, сделала порядочный моцион. Наконец,
часов около пяти, Верочка воротилась.
Около часа прошло, как приехал губернатор и собралось все маленькое общество; но Калиновича еще не было.
Часто, глядя на нее, когда она, улыбающаяся, румяная от зимнего холоду, счастливая сознанием своей красоты, возвращалась с визитов и, сняв шляпу, подходила осмотреться в зеркало, или, шумя пышным бальным открытым платьем, стыдясь и вместе гордясь перед слугами,
проходила в карету, или дома, когда у нас бывали маленькие вечера, в закрытом шелковом платье и каких-то тонких кружевах
около нежной шеи, сияла на все стороны однообразной, но красивой улыбкой, — я думал, глядя на нее: что бы сказали те, которые восхищались ей, ежели б видели ее такою, как я видел ее, когда она, по вечерам оставаясь дома, после двенадцати
часов дожидаясь мужа из клуба, в каком-нибудь капоте, с нечесаными волосами, как тень
ходила по слабо освещенным комнатам.
Прошло уже
около часу, а дело не пришло еще даже к намеку на какой-либо результат.
На весьма скромной и порядком таки пустынной улице, называемой Перекопкой, стоял довольно ветхий деревянный домик о пяти окнах. Наворотная жестянка гласила, что дом сей принадлежит отставному майору Петру Петровичу Лубянскому. В калитку этого самого дома,
часов около восьми вечера,
прошли двое наших приятелей.
Вот смиренно-мягкою, неслышною походочкою
прошел за эту заветную дверь славнобубенский ксендз-пробощ Кунцевич, и о его приходе, по-видимому, никто не докладывал. После него майору пришлось еще сидеть, по крайней мере,
около часу. Просительская скука начинала в нем уже переходить в просительскую тоску, как вдруг лакей с какою-то особенною официальностью распахнул двери — и из смежной комнаты послышался шорох тяжелого шелкового платья.
Около четверти
часа прошло в совершенном молчании, Хвалынцев сидел и барабанил ногтями по столу, а Устинов все еще продолжал расхаживать, и только время от времени та же самая полупрезрительная, полуравнодушная усмешка появлялась на его губах.
После завтрака Фанни Михайловна
прошла вместе с мужем в его кабинет. Она пробыла с ним с глазу на глаз
около часа и вышла расстроенная, с заплаканными глазами, видимо, не смягчив его гнев на сына.
Пройдя около трех
часов по совершенно глухой лесистой местности, он решился наконец отдохнуть.
Прошло около четверти
часа: Ворошилов стоял и внимательно глядел на мертвеца, словно изучал его или что-то над ним раздумывал и соображал, и наконец, оглянувшись на чтеца, увидал, что и тот на него смотрит и читает наизусть, по памяти. Глаза их встретились. Ворошилов тотчас же опустил на лицо убитого покров и, подойдя к чтецу, открыл табакерку. Сид, не прерывая чтения, поклонился и помотал отрицательно головой.
— Кажется, ничего не случилось. Я тронул вас потому, что вы стоите уже
около часа, не
сходя с места и не шевелясь, и это показалось нам подозрительным. Я вижу, что ошибся, поэтому прошу извинения.
Убаюканный сладкими надеждами, он
час спустя крепко спал… Ему снилась печка. На печи сидит дед, свесив босые ноги, и читает письмо кухаркам…
Около печи
ходит Вьюн и вертит хвостом…
Этот разговор продолжался еще
около часа и, по-видимому, произвел на Андрея Ефимыча глубокое впечатление. Он стал
ходить во флигель каждый день.
Ходил он туда по утрам и после обеда, и часто вечерняя темнота заставала его в беседе с Иваном Дмитричем. В первое время Иван Дмитрич дичился его, подозревал в злом умысле и откровенно выражал свою неприязнь, потом же привык к нему и свое резкое обращение сменил на снисходительно-ироническое.
За учителем никто решительно не присматривал, но он, как человек, уже привыкший мечтать об «опасном положении», ничему не верил; он от всего жался и хоронился, чтобы ему не воспрепятствовали докончить свое предприятие и совершить оное в свое время с полною торжественностью.
Прошло уже
около часа с тех пор, как Варнава заключился в сарае, на дворе начало вечереть, и вот у утлой калиточки просвирнина домика звякнуло кольцо.
Часа через полтора мы покинули стойбище Котофу Датани и опять пошли на шестах против воды. В этих местах Анюй имеет широтное течение с легким склонением к северу. С левой стороны находятся два урочища, а выше их протока Колдони.
Около устья последней приютилась еще одна гольдская фанзочка Сира. Я думал, что мы
пройдем дальше, но усиливавшееся ненастье позволило дойти лишь до последней гольдской фанзы Тахсале.
Проходив напрасно
около часа и отчаявшись в успехе, я уже хотел было повернуть назад, но в это время увидел какое-то странное пятно на снегу.
Германн стал
ходить около опустевшего дома: он подошел к фонарю, взглянул на
часы, — было двадцать минут двенадцатого.
Прошло около трех месяцев. Александр Васильевич продолжал усиленно заниматься и лишь один свободный
час в сутки просиживал у постели больной. Последней доставляло это необычайное наслаждение, но вместе с тем приносило и серьезный вред. Она волновалась и болтала без умолку. Как все чахоточные, она все строила разные планы на будущее.
5 июля,
часов около двух дня началась перестрелка на заставах, и не
прошло часу времени, как показались густые цепи японской пехоты, спускавшиеся большими массами с гор.
Прошло около четверти
часа.
— Постой-ка!.. Ведь это, никак, придется близко святой?.. Ну так и есть!.. Мне сказывала мамушка Власьевна, что в субботу на Фомино воскресенье ей что-то ночью не послалось; вот она перед светом слышит, что вдруг прискакали на боярский двор; подошла к окну, глядь: сидит кто-то в телеге, руки скручены назад, рот завязан;
прошло так
около часу, вышел из хором боярский стремянный, Омляш, сел на телегу подле этого горемыки, да и по всем по трем.
Вот почему теперь Дорушка, будущая хозяйка,
ходит в досужие
часы, обнявшись со старшими.
Около нее теснятся теперь Липа Сальникова, Паланя Заведеева, Шура Огурцова, ставшие уже два года тому назад старшеотделенками.
Прошло около четверти
часа, прежде чем Долинский вернулся со склянкой спирта и ласково сказал...
И у себя наверху он не мог заснуть до второго
часа ночи,
ходил долго взад и вперед по своей светелке, курил, медленно раздевался и в постели не смыкал глаз больше двух
часов; они пошли спать
около одиннадцати.
Теркин слушал его уже
около часа, не перебивая. Теперь он знал, через что
прошел этот народник. Аршаулов рассказывал ему, покашливая и много куря, про свои мытарства, точно речь шла о постороннем, просто, почти простовато, без пришибленности и без всякой горечи, как о «незадаче», которая по нынешним временам могла со всяким случиться. В первые минуты это показалось Теркину не совсем искренним; четверти
часа не
прошло, как он уже не чуял в тоне Аршаулова никакой маскировки.
Около часа бродил я по тайге, высматривая дорогу при вспышках молнии и натыкаясь на колодник в траве. Наконец, дождь начал стихать, удары грома сделались не так оглушительны; итти стало труднее. В это время до слуха моего донесся шум прибоя. Я прибавил шаг и,
пройдя сквозь заросли тальников, вышел к мерю.